Великая Оза: умерла писательница и мемуаристка Зоя Богуславская - «Культура»

«Реальное время» публикует воспоминания близких и коллег писательницы

Зоя Богуславская прожила больше ста лет и почти весь этот век оставалась внутри русской культуры. Она писала книги, редактировала сценарии, собирала вокруг себя художников, актеров, музыкантов и поэтов, придумывала премии и культурные институции. Для нескольких поколений она осталась прежде всего «Озой» — героиней поэмы Андрея Вознесенского. Литературная обозревательница «Реального времени» Екатерина Петрова рассказывает, кем была Зоя Богуславская, а также делится воспоминаниями коллег и близких этой великой женщины.

Зоя Богуславская родилась в Москве в 1924 году в семье инженера Бориса и врача Эммы Богуславских. Родители внушили ей мысль, которую она потом часто повторяла: человек должен всего добиваться собственными способностями. В детстве несколько лет жила в Германии, куда отправили ее отца, и рано выучила немецкий язык. Еще школьницей начала писать тексты для литературных вечеров и драмкружков. Во время войны семья оказалась в Томске. Богуславская училась, работала в госпитале и поступила в эвакуированный театральный институт. Позже она окончила театроведческий факультет ГИТИСа и аспирантуру Института истории искусств Академии наук СССР.

В советской культуре Богуславская быстро заняла заметное место. Она работала редактором в издательстве «Советский писатель», преподавала, занималась литературной секцией комитета по Ленинским и Государственным премиям, редактировала сценарии на «Мосфильме». Через нее проходили важные киноленты эпохи. Богуславская была частью легендарного Творческого объединения писателей и киноработников, где создавались фильмы Андрея Тарковского, Марлена Хуциева и Михаила Швейцера.

Сначала Богуславская выступала как литературный и театральный критик. В 1960-х выпустила книги о Леониде Леонове и Вере Пановой. Потом пришла собственная проза. Повесть «И завтра» сразу перевели во Франции. Затем появились книги «Семьсот новыми», «Защита», «Наваждение», «Близкие». Ее прозу сравнивали с произведениями Юрия Трифонова, хотя сама Богуславская строила тексты более тревожно и экспериментально.

Главной историей ее жизни для многих стал роман с Андреем Вознесенским. Они познакомились в начале 1960-х. Вознесенский посвятил ей поэму «Оза», где зашифровал имя Зои. Богуславская вспоминала, что сидела в зале во время первого чтения поэмы и испытывала ужас. Она понимала, что речь идет именно о ней. Вскоре они поженились и прожили вместе сорок шесть лет. Их дом стал одним из главных культурных адресов Москвы и Переделкино. У них бывали Владимир Высоцкий, Боб Дилан, Марк Шагал, американские политики и деятели искусства.

После смерти Вознесенского она занялась сохранением его наследия. Вместе с сыном Леонидом Богуславским создала премию «Парабола» и Центр Вознесенского на Большой Ордынке. Но еще раньше, в 1991 году, именно Богуславская придумала первую независимую российскую премию в области искусства — «Триумф». Писательница хотела создать награду, которая объединила бы литературу, театр, музыку и кино. Среди лауреатов оказались Святослав Рихтер, Фазиль Искандер, Марлен Хуциев и Олег Меньшиков. Современники часто говорили, что Богуславская создавала не только книги, но и сами связи внутри культуры. Литературный критик Игорь Вирабов подчеркивал, что она никогда не была «приложением» к фигуре Вознесенского, а оставалась самостоятельной творческой личностью.

Зоя Богуславская умерла 14 мая 2026 года в возрасте 102 лет.

Анастасия Рыжкова, литературный обозреватель журнала «Сноб»:

— С Зоей Борисовной Богуславской меня познакомил мой бывший начальник, в то время главный редактор журнала «Сноб» Сергей Николаевич. Это был 2020 год, пандемическое лето, все еще с опаской относились даже к родственникам, а она позвала меня к себе на дачу в Переделкино и пустила в дом. Ей было тогда 96, но она была почти в полной силе: работала, следила за новостями, планировала проводить премию «Парабола». Ум острейший и остроумнейший — с ней всегда было весело. Она любила людей, любила подмечать их черты — они до последнего были ей интересны. А еще она любила Андрея Андреевича и очень бережно относилась к его наследию. Его кабинет на втором этаже писательской дачи уже давно стал чем-то вроде личного музейного пространства.

Она учила нас, своих девочек (я на краткое время стала одной из них), работать так, как не учат уже давно: бережно относиться к отправленным письмам, не забывать про дни рождения и прочие памятные даты, быть гостеприимной (очень любила всех угощать и была в этом невероятно щедра), обязательно отправлять цветы. Это старая школа взаимного уважения, которую мы все немного потеряли. А еще учила женственности: всегда носила платья, всегда была накрашена, обязательно (и почти до последнего дня) салонная укладка, маникюр. Ее памятка — фолиант контактов на все случаи жизни, там же расписание на несколько дней вперед. Все важное по старинке подчеркивалось красным карандашом, на широких полях оставляли маргиналии. Распечатывалось каждый день и приносилось лично.

Круг ее знакомых становился все уже, но какие имена среди нас: Хибла Герзмава, Елена Пастернак, Юрий Кублановский, Алла Демидова, Юрий Рост... Зоя Борисовна, или, как мы ее называли, З. Б., — проводник не только шестидесятников, но и подлинный столп отечественной культуры, которая сегодня, увы, понесла невосполнимую утрату. Хорошо, что останется Центр Вознесенского, ждет своего часа обширный личный архив, возможно, и в Переделкино появится новый музей… Все это она продумала заранее, как умела. И ушла сама, дождавшись и своего дня рождения, и дня рождения Андрея Андреевича. Даже в этом она словно следовала четкому плану. Как и всегда.

Сергей Шаргунов, писатель, главный редактор журнала «Юность»:

— Мне повезло знать Зою Борисовну и общаться с ней. Более того, в последнее время, когда я работал над книгой о писателе Юрии Казакове, я связывался с ней, просил уточнить какие-то детали. И она каждый раз поражала меня своей удивительной памятью и остротой ума. Она буквально воспроизводила даты, фамилии, подробности. Помнила, например, лечащего врача, который в трудные периоды помогал и Василию Аксенову, и Владимиру Высоцкому.

Надо сказать, что Зоя Борисовна была очень разной и при этом удивительно цельной. Хрупкой и волевой одновременно, мягкой и требовательной. Вся ее жизнь была связана с искусством, с историей искусства, с поддержкой талантливых людей. Для меня, как для главного редактора «Юности», было особенно интересно говорить с ней, между прочим, до последнего состоявшей в общественном совете журнала, о его истории. Она помнила невероятное количество вещей и рассказывала о том, о чем уже, наверное, никто не расскажет.

И, конечно, для меня она навсегда осталась той самой Озой из поэмы ее мужа, Андрея Вознесенского, и одновременно совершенно отдельным, уникальным явлением. Потому что, будучи женой знаменитого и талантливого поэта, она умудрялась оставаться самостоятельной творческой единицей, человеком, который существует сам по себе, «гуляет сам по себе».

Для первых двух книг Зоя Борисовна разрешила нам взять смешные записки Андрея Андреевича к ней, письма друзей — она сама удивлялась и радовалась, глядя на забытые тексты. Для книги «Всегда, Зоя!» мы получили ее разрешение включить никогда ранее не публиковавшиеся тексты: это рассказ о Ялте в июле 1966-го и «Вместо автобиографии». Ей было интересно, что они нашлись в архиве.

Мы обсудили идеи книг, Зоя Борисовна доверилась и мне, и издательству, и мы представили ей уже готовый вариант. Она выбирала только обложки и сразу одобрила и фотографии, и наш выбор текстов.

Интереснее всего была работа над «Халатной жизнью». Название книги предложила сама Зоя Борисовна, объясняя, что «халатная» — это образ жизни и способ восприятия жизни за окном и обращения к своему прошлому. Текст собирался из 900-страничного материала — записок за более чем 30 лет. Работали четыре «девочки Зои», то и дело созваниваясь и делясь друг с другом: «Представляешь!..» Для нас это было новое открытие как главной героини и автора записок, так и всей истории ХХ века, как ни пафосно это звучит. Детали большой истории и культурной жизни, детали повседневной жизни, многое становилось понятнее в пересказе Зои Борисовны.

Книга состоялась, хотя очень сложно было ужать 900 страниц, но было необходимо убрать повторы, придать стройность и системность разрозненным запискам. Мы сразу решили оставить даты — так понятнее контекст и интонации не только рассказов о конкретном дне, но и воспоминаний, пришедших Зое Борисовне в этот день. Недаром она называла свои записи «Вспышками». Что-то в сегодняшнем дне напомнило день вчерашний, и он вспыхнул, и иной раз что-то высветилось не так, как раньше. Как мозаика складывались многие эпизоды личной жизни и Зои Борисовны, и ее семьи, и ее друзей.

Мне было очень жаль заканчивать мою редакторскую работу над книгой. Обычно я рада поставить точку и взяться за новый проект, но тут… Честно, хотелось еще и еще читать записки, записи, письма и старые, давно самой Зоей Борисовной отредактированные тексты. Она хороший писатель, крепкий, без лишних слов.

Такой она и была — без лишнего. И в доме ее в Переделкино все предельно просто и лаконично, даже ее коллекция лягушек. И общалась Зоя Борисовна всегда без лишних слов, просто, делово, но очень дружественно, с полным приятием собеседника. Она всегда принимала жизнь и других, что подкупало. И этой очень редкой в людях черты теперь будет не хватать. Читайте «Халатную жизнь» — она написана для каждого из нас.

Подписывайтесь на
телеграм-канал,
группу «ВКонтакте»,
канал в MAX и
страницу в «Одноклассниках» «Реального времени». Ежедневные видео на
Rutube и
«Дзене».