Вера Богданова: «Невозможно постоянно находиться в страхе» - «Культура»

Писательница Вера Богданова — о терактах, сектах и… французских премиях

Вера Богданова — одна из ярких молодых российских писательниц. У нее вышли три романа: «Павел Чжан и прочие речные твари», «Сезон отравленных плодов» и «Семь способов засолки душ». Все книги затрагивают острые социальные темы и нарушают общественные табу. Богданова пишет о том, о чем принято молчать, — насилие в детских домах, теракты, секты. Литературная обозревательница «Реального времени» Екатерина Петрова поговорила с Верой на публичной встрече в Национальной библиотеке РТ и пересказывает их беседу.

Не потерянное, а поломанное

Сейчас в современной российской литературе заметна группа авторов 30—40 лет, которые осмысляют собственное взросление в 1990-е. За ними закрепилось негласное название «детей 90-х», и отношение к этому термину среди самих авторов неоднозначное. Вера Богданова сразу уточнила, что не считает миллениалов «потерянным поколением». По ее словам, работа над романом «Сезон отравленных плодов» началась как раз с попытки понять, чем опыт постсоветских миллениалов отличается от западного. Она подчеркнула, что даже внутри Европы этот опыт неоднороден, но на постсоветском пространстве «болит немножко о другом»: «по пирамиде Маслоу мы, к сожалению, находимся ниже», — отметила Вера, подчеркнув, что западные миллениалы больше говорят о политике и гражданских свободах, а мы все еще на том уровне, когда пытаемся объяснить, что женщина тоже человек.

Ключевым ощущением российских миллениалов Богданова назвала высокую тревожность. И ее корни находятся в 1990-х и начале «нулевых». Вера описала двойственность детского восприятия того времени: с одной стороны — чувство открывающихся возможностей и большого будущего, с другой — постоянный фон страха. Этот страх, по ее словам, сопровождал и школьные годы, и время учебы в институте, и первые годы работы, когда из телевизора непрерывно звучали новости о взрывах, катастрофах и гибели людей.

Богданова привела в пример эпизод, связанный с терактом 2004 года у станции метро «Рижская» в Москве, мимо которой она регулярно проезжала. Писательница вспоминала, как увидела машины скорой помощи, людей на траве, дым и пожар, и как пассажиры троллейбуса мгновенно все поняли и отвернулись, продолжив путь. «Дело не в черствости, — пояснила она, — просто невозможно постоянно находиться в страхе». Психика, по словам Веры, переводит происходящее в режим констатации факта, чтобы иметь возможность жить дальше: «выходить замуж, рожать детей, ехать в больницу».

В этом контексте была зафиксирована и характерная формула восприятия происходящего — мысль, что «хорошо, что это не со мной». Богданова добавила к ней другую, не менее устойчивую: «а со мной когда это случится?» или «что будет через полгода, через год». Писательница подчеркнула, что для ее поколения невозможны долгосрочные прогнозы — от личных планов до экономических показателей. В такой ситуации формируется привычка жить в постоянном напряжении, начеку, с сильным запросом на покой и обычную, не надрывную жизнь. Это состояние, а также склонность к конформизму Богданова отнесла к общим чертам поколения.

Связывая собственный опыт и опыт своих ровесников с художественным материалом, писательница объяснила поведение героини «Сезона отравленных плодов»: та до последнего со всеми соглашается, потому что с детства приучена не отстаивать границы и у нее нет сил на постоянное сопротивление. Только к финалу, по словам Богдановой, героиня приходит к выводу, что иначе «не выжить»: необходимо учиться защищать границы и брать ответственность за собственную жизнь. Этот момент Вера сформулировала так: «Когда человеку уже около тридцати, он должен признать травматичный опыт прошлого, но затем принять взрослую позицию и самостоятельно решать, куда идти и что делать, независимо от того, что ему говорили раньше».

Французам понравилось

Книга «Сезон отравленных плодов» вышла во Франции в переводе на французский язык и получила заметный отклик — как у читателей, так и у критиков. Роман оказался включен сразу в три лонг-листа: премии Femina, премии Медичи и премии Les Inrockuptibles. О попадании в лонг-листы Богданова узнала от своей переводчицы, которая сопровождала писательницу во время поездок во Францию.

В отличие от российских премий, где в шорт-листы обычно попадает 10—15 книг, французский лонг-лист — это уже итоговый отбор, включающий около 12—14 произведений из всего, что было издано за год. Для Богдановой это имело особое значение, поскольку она много лет писала о зарубежной литературе и хорошо представляла масштаб такого отбора. Особенно сильным оказалось впечатление от соседства в списках с авторами, о которых сама Вера раньше писала как критик, — среди них Колм Тойбин и Бенхамин Лабатут. Богданова подчеркнула, что раньше лонг-листы международных премий казались пространством, где «не очень ожидаешь увидеть свое имя».

Отдельно Богданова напомнила, что в России роман, вышедший в 2022 году, не попал ни в один крупный шорт-лист. Она отметила, что это было обидно, и это ощущение сохранялось до тех пор, пока не стало ясно, как книга была принята во Франции.

Богданова рассказала, что там на презентации приходили в основном ее ровесницы и женщины старше. От французских читательниц Вера ожидала дистанции, но услышала формулировки вроде «это про меня» и рассказы о похожем опыте — в том числе о том, как в детстве им объясняли недопустимое поведение мужчин как «флирт» и предлагали молчать и терпеть. «Темы романа считываются за пределами российского контекста и работают как универсальный женский опыт», — отметила писательница.

Сотрудничество Веры Богдановой с французским книжным рынком продолжится: роман «Павел Чжан и прочие речные твари» уже переведен и включен в издательский план во Франции с предполагаемым выходом осенью следующего года. Кроме того, «Сезон отравленных плодов» готовится к выходу на испанском языке в Мексике.

Жесткие жизненные ситуации

В разных романах Богдановой источником материала становились события, широко обсуждавшиеся в медиа: история насилия в детском доме в «Павле Чжане и прочих речных тварях», тема сект в романе «Семь способов засолки душ». В этих случаях Вера опиралась на журналистские материалы и общественный контекст, к которому Богданова обращается почти всегда, но с разной степенью прямоты. В случае с «Сезоном отравленных плодов», по ее словам, более половины текста основано не на репортажах, а на жестких ситуациях из собственной жизни и опыта ее окружения — друзей, родственников, подруг.

Богданова подчеркнула, что ее интересует не репортажность как жанр, а сама реальность, которая «подкидывает столько поводов и тем» для литературы, театра и кино, что уход в эскапизм ей кажется неоправданным. Она напомнила, что начинала с фантастики и фэнтези (писала эти книги под псевдонимом), воспринимая эти тексты как пробу пера. Но в какой-то момент она потеряла интерес к выдумыванию миров, когда вокруг оказалось «слишком много» материала для прямого разговора. По словам Веры, достаточно открыть новости или включить телевизор, чтобы увидеть темы, которые уже требуют осмысления, и не писать о них — значит сознательно отказываться от важного материала. При этом выбор темы не может быть продиктован модой или хайпом. «Читатель чувствует, когда автор берется за историю, которая его самого не волнует. Тема должна откликаться и болеть», — сказала Богданова. Истории, которые вызывают у писательницы сильный внутренний отклик и негодование, она и выбирает в качестве основы для своих романов.

Роман «Семь способов засолки душ» вырос из интереса к теме сект. Эту книгу часто сравнивают с романом Алексея Поляринова «Риф», и Богданова это сравнение признает, но подчеркивает принципиальные различия. По ее словам, у Поляринова текст более репортажный и приближенный к реальности, тогда как в «Семи способах» мир показан через восприятие героини с психиатрическим диагнозом. Это ненадежный рассказчик: она не всегда понимает, где проходит граница между реальностью и галлюцинациями, сомневается, звонил ли телефон и стучали ли в дверь. Богданова уточнила, что для нее эта книга стала экспериментом и личным вызовом — написать от лица девушки, которая стремится критически относиться к себе и миру, но «в силу диагноза не может отслеживать все» и постоянно находится «на границе этих миров».

Говоря о механизмах секты, Богданова подчеркнула их сходство с механизмами токсичных отношений. Это не обязательно должны быть тоталитарные структуры, скорее схожие манипулятивные приемы: сначала — давление любовью и вниманием, затем — тревожные сигналы, претензии и подрыв самооценки. Эти схемы, как она утверждала, работают одинаково и в организациях, и в личных отношениях.

«Тебе кажется»

Опыт наблюдения за сектами у Богдановой был с детства: сектанты есть в ее семье. При написании книги Веру особенно интересовали взрослые дети сектантов, которые провели детство внутри таких сообществ, как и героиня романа. Писательница изучала интервью, открытые материалы и консультировалась с психиатрами, поскольку ей было важно понять, как психическое расстройство ощущается изнутри. Богданова подчеркнула, что у нее таких особенностей нет, поэтому без специалистов написать книгу было бы невозможно. Вера использовала конкретные, задокументированные практики: например, героиня щелкает резинкой на запястье, чтобы «вернуться в тело», или проверяет реальность предметов через камеру телефона — если объект виден на экране, значит, он существует. Эти детали Богдановой подсказали психиатры, которые поделились историями из своей практики.

Периодически на открытые встречи Веры с читателями приходят люди, имевшие опыт жизни в сектах, они говорят об этом вслух, но личных сообщений почти не пишут. При этом еще до выхода печатной версии книги и во время выхода ее в формате аудиосериала на книжном стриминговом сервисе, когда была доступна лишь первая глава, появились синхронные негативные комментарии от пользователей. Они утверждали, что «прочли всю книгу». Богданова обратила внимание, что в их профилях были в основном книги различных гуру и почти не было художественной литературы.

Во время работы над темой Богданова также изучала форум «Сектам нет» и отметила, что описываемые там случаи — от Архангельска до Благовещенска — продолжают происходить. Прототип секты из романа — «Ашрам Шамбалы». По словам писательницы, эта организация до сих пор существует, но под другими названиями. На форумах регулярно появляются люди, защищающие своих гуру. Отдельно Вера подчеркнула, что сцены с женщинами, живущими в запертых комнатах, основаны на реальных историях участниц «Ашрама Шамбалы»: съемные квартиры, зашторенные окна, отсутствие понимания времени суток и года, постепенное разрушение критического мышления.

Богданова также рассказала о табуированности темы сект и о стыде, который мешает людям признавать собственный опыт участия в таких организациях. В отличие от разговоров о домашнем насилии, здесь сохраняется ощущение личной вины — «как будто это ты сам дурак, что туда пошел». Поэтому одной из задач романа Богданова называла попытку показать, что вовлечение в секту — не признак глупости, а результат уязвимого состояния, в которое может попасть «любой нормальный человек».

Тема секты, по словам писательницы, в романе важна, но не исчерпывает его смысл. Ей было важно поговорить о восприятии реальности и о том, можно ли вообще верить информации, которую человек получает. «Один и тот же факт можно подать десятью разными способами, с десятью разными оттенками», — сказала писательница. Роман, по ее замыслу, связан с ощущением времени, в котором неясно, где реальность и где правда. Героиня пытается эту правду найти: она приезжает в город, где пропадают девушки, видит факты и настаивает, что происходит нечто страшное, но слышит в ответ: «Нет, тебе кажется». Этот конфликт — между очевидностью происходящего и коллективным отрицанием — становится точкой, с которой все начинает разворачиваться.

В конце разговора Богданова кратко рассказала об экранизации «Семи способов засолки душ». Права были куплены еще в прошлом году, во время выхода аудиосериала, экранизация тоже будет в виде сериала. Производством займется кинокомпания, работавшая над ТВ-версией «Зулейха открывает глаза». Вере предлагали участвовать в разработке сценария, но она отказалась, объяснив это тем, что сценарная работа — командная и по мышлению противоположна писательской. При этом она обсуждала со сценаристами необходимость расширений для восьмисерийного формата и сказала, что ей интересно увидеть, что из этого получится. По ощущениям Богдановой, видение проекта у нее, сценаристов и продюсеров совпадает: в обсуждениях они «заканчивали фразы одинаково», и поэтому Вера считает, что сериал должен получиться.

Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».

Подписывайтесь на
телеграм-канал,
группу «ВКонтакте» и
страницу в «Одноклассниках» «Реального времени». Ежедневные видео на
Rutube и
«Дзене».