Сахарные черепа и Калавера Катрина: действительно ли мексиканцы смеются смерти в лицо? - «История»

Книга этой недели — исследование Ксении Ямашевой «День мертвых в Мексике»

В 2017 году на экраны вышел мультфильм «Тайна Коко». В нем двенадцатилетний Мигель в День мертвых случайно попадает в загробный мир, где встречает умерших родственников и постепенно раскрывает историю своей семьи. Именно этот мультфильм красочно демонстрирует мексиканскую традицию празднования Дня мертвых 1 и 2 ноября: яркие черепа, свечи, фотографии умерших родственников, лепестки роз, угощения и веселье. «Тайна Коко» прекрасно передает эмоциональную сторону праздника, но неизбежно упрощает историческую картину. Литературная обозревательница «Реального времени» Екатерина Петрова рассказывает, как исследовательница Ксения Ямашева разбиралась в истоках праздника в книге «День мертвых в Мексике»: почему мексиканцы празднуют смерть так ярко и правда ли, что они относятся к ней с меньшим страхом, чем представители других культур.

День мертвых — визитная карточка Мексики и источник стереотипов

Историк-искусствовед и специалист по изобразительному искусству и иконографии доколумбовой Мезоамерики Ксения Ямашева начинает свою книгу с устойчивого противоречия, которое укоренилось в отношении Дня мертвых. С одной стороны, этот праздник привлекает внимание к истории и культуре Мексики, а с другой — способствует формированию поверхностных представлений о стране.

В массовом сознании Мексика прочно ассоциируется со смертью: ацтекские жертвоприношения, сахарные черепа, скелеты, Калавера Катрина, Санта-Муэрте. И все это объединяется в некий абстрактный «мексиканский культ смерти». Именно против такого упрощения и выступает автор книги «День мертвых в Мексике». Это не однородный национальный фестиваль с одинаковыми обрядами по всей стране. Например, в Центральной Мексике и на Юкатане совершенно по-разному поминают умерших. На Юкатане праздник носит более камерный и серьезный характер.

Чтобы объяснить это, Ямашева обращается к верованиям в доколумбовой Мезоамерике. Для древних мезоамериканцев смерть не была полным разрывом между живыми и умершими. Культ предков лежал в основе религиозной системы. Считалось, что умершие продолжают взаимодействовать с живыми, а родовая связь не прекращается и после смерти. К примеру, у древних мезоамериканцев было такое понятие, как Пещера предков — пространство, где обитают души умерших. Поэтому раньше пещеры и ущелья воспринимались как переход в загробный мир. Траур по умершему продолжался четыре года, в это время душа должна пройти ряд испытаний и вернуться в пространство предков, с которыми живые продолжали поддерживать связь.

Эта идея цикличности лежала в основе верований. Автор рассказывает о богине майя Иш Таб, которую Юрий Кнорозов (именно он расшифровал письменность майя) называл веревочницей. Она связана с повешением и выступает покровительницей тех, кто таким образом ушел из жизни. Ямашева приводит свидетельство второго епископа Юкатана Диего де Ланды. В своей работе «Сообщение о делах в Юкатане» он писал: люди верили, что умершие через повешение попадали в особый рай, где их встречала богиня Иш Таб. Но исследовательница этим не ограничивается. Она указывает на символику веревки как незримой пуповины, соединяющей человека с его предками.

Наличие в пантеонах мезоамериканцев божеств, связанных с загробным миром, вовсе не означает, что вся их религия была построена вокруг поклонения смерти. Ямашева принципиально подчеркивает, что не стоит путать почитание предков и божеств загробного мира, которые, кстати, есть во многих мифологиях, с поклонением персонифицированной смерти.

Встреча двух религиозных традиций

После испанского завоевания началась христианизация коренного населения. Но индейские представления о смерти и почитании предков не исчезли. Как утверждает автор, у христианства и местных верований были точки соприкосновения. Обе традиции почитали предков, а даты католических поминальных праздников совпали с периодом, близким к традиционным периодам почитания предков у индейцев. День Всех Святых (1 ноября) и День поминовения верных усопших (2 ноября) пришли в Мексику вместе с испанцами в XVI веке, и местные обряды постепенно адаптировались к католической культуре. Но речь идет о слиянии конкретно локальных индейских погребальных практик.

Легко ошибиться, если судить о происхождении обычая исключительно по его внешнему виду. Ямашева говорит, что лишь некоторые элементы современного Дня мертвых действительно уходят в доколумбовую эпоху. Традиция помещать на алтарь фотографии и памятники появилась в Мексике лишь в конце XIX — начале XX века. Хотя мезоамериканцы создавали посмертные маски, но такая практика была широко распространена и в Старом Свете, например, у римлян. Так что говорить о прямой преемственности сложно.

А угощения на алтарях, безусловно, связаны с древним культом предков и верой в то, что души насыщаются запахами. Но при этом Ямашева делает оговорку, что хлеб мертвых — это адаптация католической традиции. До прихода европейцев мезоамериканцы использовали кукурузную массу, а не пшеничную муку, и не выпекали специальных поминальных хлебов. Налицо слияние двух похожих обычаев.

Самый яркий пример калаверы, который стал национальным символом Мексики, — Калавера Катрина. Это скелет женщины в роскошной шляпке и нарядной одежде. Ее образ как раз высмеивал тех мексиканцев, которые стыдились своего происхождения и пытались копировать европейскую моду. Но одновременно с этим появление Калаверы Катрины сделало еще одну важную вещь: она превратила смерть из пугающего образа в объект юмора. Ямашева дает любопытную интерпретацию. Она пишет, что мексиканцы начали смеяться над смертью после кровавых событий начала XX века (несколько гражданских войн, диктатур, смены политических режимов, репрессии). И это произошло не потому, что люди перестали бояться смерти, они просто устали бояться.

Санта-Муэрте — настоящий культ смерти в Мексике?

Санта-Муэрте — это смерть в образе женского скелета. К ней обращаются с просьбами о защите, здоровье, удаче и помощи в жизненных обстоятельствах. Ямашева уточняет, что культ Санта-Муэрте нельзя считать прямым продолжением культа древних мезоамериканских богов смерти. Исследовательница сравнивает ее с ацтекской богиней Миктлансиуатль. Между ними действительно есть внешнее сходство, но вот функции у них совершенно разные. Если Миктлансиуатль — это владычица мира мертвых, то Санта-Муэрте — персонификация самой смерти. Ямашева также отмечает, что ее иконография во многом напоминает изображения Девы Марии Гваделупской. А атрибуты Санта-Муэрте связаны с Хроносом и символикой vanitas, то есть с европейской традицией.

Культ Санта-Муэрте невероятно популярен в Мексике. Но основные его последователи те, кто ощущает себя отвергнутым обществом. Это заключенные, бедняки, зависимые, мигранты, секс-работники. Ямашева пишет, что идея равенства всех перед смертью привлекательна для социально-незащищенного населения. Эти люди не могут рассчитывать на поддержку государства или традиционных общественных институтов. Последователи культа создают домашние алтари, покупают статуэтки, приносят дары. Высший способ показать преданность Санта-Муэрте — сделать татуировки с ее изображением. Отношения с ней очень личные и напоминают договор: человек просит о помощи и обязуется отблагодарить за исполнение просьбы.

Кроме этого, Ямашева связывает рост популярности культа с насилием, нестабильностью, криминальной обстановкой и ощущением всеобщей незащищенности в современной Мексике. Исследовательница рассказывает о распространении почитания Санта-Муэрте в тюрьмах в 1990-е, когда заключенные объединялись для совместного поклонения и помощи друг другу. Происходила своеобразная социализация на фоне почитания.

Но Ямашева также подчеркивает, что не каждый представитель культа — преступник. У поклонения смерти сложная природа, которая скорее выполняет объединяющую функцию для маргинализированных групп. При этом автор настороженно относится ко всем попыткам романтизировать Санта-Муэрте и представить ее исключительно как безобидную народную традицию. Особенно на фоне нескольких волн самоубийств в Мексике.

Так существует ли культ смерти в Мексике? Ямашева отвечает: «И да и нет». Культ смерти — это прежде всего культурный образ страны, который формировался веками. В нем есть как древние представления о душе и загробном мире, так и европейская художественная иконография смерти. Здесь смешались почитания умерших предков с христианскими погребальными практиками. А еще добавилась политическая сатира и национальная идентичность, упакованная современной массовой культурой. В 2003 году ЮНЕСКО признало День мертвых нематериальным культурным наследием. Это, в свою очередь, усилило его значение как национального символа, но одновременно сделало праздник частью глобальной туристической индустрии.

В конце книги Ксения Ямашева приводит слова мексиканского поэта и литератора Октавио Паса, которые лучше всего показывают, что же такое смерть для мексиканцев:

Издательство: МИФ
Количество страниц: 224
Год: 2026
Возрастное ограничение: 16+

Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».

Подписывайтесь на
телеграм-канал,
группу «ВКонтакте»,
канал в MAX и
страницу в «Одноклассниках» «Реального времени». Ежедневные видео на
Rutube и
«Дзене».