КНИТУ против УАТИ: а кто был спонсором ремонта здания? - «Культура»

В суде все еще ждут реакции Кабинета министров РТ по делу о панно «Химия»

Арбитражный суд Татарстана намерен в ноябре довести до конца дело по вопросу капитального ремонта фасадов здания КНИТУ на Сибирском тракте в Казани, вуз требует признать незаконным предписание Управления административно-технической инспекции города об устранении нарушений. Предмет спора — панно «Химия» — находится под слоем штукатурки. К участникам процесса может присоединиться спонсор ремонта здания — Фонд поддержки социальной сферы отраслей национальной экономики Республики Татарстан.

Министерство культуры поддерживает восстановление

Почти два с половиной года назад, в мае 2024 года, панно «Химия» Рустема Кильдибекова и Василя Маликова на одном из корпусов закрыли теплоизоляционными плитами. Общественность написала письмо, а спор между КНИТУ и Управлением административно-технической инспекции Казани перешел в арбитражный суд, где уже вуз подал иск в отношении УАТИ.

Перед очередным судебным заседанием судья Фарит Шайдуллин увидел в зале представительницу Министерства культуры РТ, которая предложила отложить заседание, чтобы в нем могли участвовать эксперты, в частности Вячеслав Кириллин, который одним из первых и увидел отсутствие на стене актового зала панно.

— Министерство культуры поддерживает восстановление панно, его сохранение, — было озвучено на заседании, к радости Шайдуллина.

Кроме того, со стороны ответчика сменился юрист. Судья же спросил у присутствующих, выполнили ли они поручение, проведя лингвистическую или филологическую экспертизу-исследование по двум вопросам: что такое сграффито и граффити? И как соотносятся понятия восстановления и воссоздания?

— Пока на вашем уровне. Может, этого будет достаточно для завершения этого процесса, а может, и не будет достаточно, — указал судья.

Кроме того, выяснилось, что вместо специалиста ГИСУ на заседание должен был прийти представитель ГБУ «Главстрой», поскольку именно оно участвовало в проекте. Аппарат Кабинета министров РТ так и не проявил интереса по существу вопроса, отметил Шайдуллин. И судья начал судебное разбирательство с самого начала в связи с присутствием вновь привлеченного третьего лица — Министерства культуры Республики Татарстан.

В КНИТУ указали, что два ведомства, Управление архитектуры и градостроительства Казани и Управление административно-технической инспекции города, настаивают, что восстановление сграффито подразумевает: вуз должен уничтожить часть ремонтных работ, а именно снять слой штукатурки, слой утеплителя, обнажить мозаичное панно, которое было утрачено ввиду его закрытия, и осуществить ремонтные работы этого произведения, то есть фактически провести реставрацию.

— При этом хочу отметить отдельно, что ни само панно, ни здание, на котором оно изображено, не являются объектом культурного наследия, не состояли ни в каких реестрах на момент проведения ремонтных работ, — указал юрист. — В связи с чем университет не обязан, не может и не вправе тратить бюджетные деньги на реставрацию данных определенных объектов.

Гость из Петербурга

Занятно, что в каждом предписании, неисполнение которых стало причиной иска УАТИ к КНИТУ, фигурируют разные формулировки. Сначала требовалось «восстановить граффити».

— Инспектор, который выписал предписание, — он не является экспертом в этой области, — отметила заместитель начальника Управления архитектуры и градостроительства Казани Жанна Белицкая.

— Нас это нисколько даже не интересует! Этот инспектор выдал документ повелительного характера от имени органа местного самоуправления, — парировал судья.

Второе предписание — «восстановить сграффито». Потом «сграффито-граффити»… На суде каждый выступающий произносил эти слова с разными ударениями.

— Кто-то использует термин «сграффито», кто-то использует… мы в принципе поддерживаем термин «настенное панно». Мы имеем в виду, что мы только подкрашиваем в технике граффити, то есть красками, — объяснила Белицкая.

Наконец, в суде выступил представитель проектировщика — петербургской инжиниринговой компании «И.Д.И», которая составляла проект ремонтных работ.

— Когда проектная компания закладывала смысл восстановления панно, был четко определенный проектной компанией смысл: восстановление панно, которое указано в эскизном предложении, направленном на согласование, — это нанесение нового панно в технике граффити с изображением, строго идентичным ранее существовавшему панно, — ответил представитель проектировщика. Других каких-либо смыслов в той конфигурации, в той ситуации, с теми исходными данными, с тем техническим заданием и строительными нормами, которые имелись на момент выполнения работ у проектировщика, не было, и каких-либо других инженерных решений проектировщик просто не мог предложить.

— То, что предлагает инженерная компания, — это обычный рисунок красками. Он не будет также выглядеть. У него не будет объема, у него не будет игры света и тени, у него не будет рельефа. У него не будет тех материалов, которые были именно тогда. Уже цветовой состав другой, — парировала позже Белицкая. — Это память, можно сказать, это история искусства в городе у нас на улицах, а не в музеях. Фактически полотна, которые на улице.

Судья поинтересовался: если панно в каком-либо виде будет восстановлено, остались ли его копии? Представитель вуза ответил, что, по его информации, изображение было оцифровано.

Можно ли было утеплить стену не с внешней стороны? Такие технические решения рассматривались, но они фактически невозможны, ответил представитель проектировщика:

— Потому что, если с внутренней стороны провести утепление, тогда стена будет промерзать — это физическое разрушение стены. А если утеплить просто полы, то тогда это не решит проблему, то есть все равно холод будет проникать. Будет сырость, испарина на этой стене.

Полмиллиарда от фонда

Наконец, спустя два года, было озвучено, кто финансировал ремонтные работы. Это Фонд поддержки социальной сферы отраслей национальной экономики Республики Татарстан. Он пожертвовал на работы 501 миллион рублей. На фасад выделено 229 млн. И все работы на объекте были выполнены на эту сумму. Акт приемки был подписан. То есть дополнительных денег нет, а те средства, которые могли быть пущены на рисование мурала на стене, ушли на иные работы, поскольку стороны не смогли договориться о варианте восстановления-воссоздания, который бы удовлетворил всех.

В вопросах терминологии проектировщики руководствовались национальным стандартом Российской Федерации «Здания и сооружения. Общие термины».

— Почему вы решили, что это строительство? У нас ведь капитальный ремонт, — спросила Белицкая, но тема не получила развития.

— С 2024 года у нас на уровне республики идут совещания с общественностью, — указал Шайдуллин. — Работа так и не завершена, и никто не говорит, что мы ее продолжаем.

Если бы объект вошел в реестр памятников, указал судья, то вопрос бы перешел на уровень государственных органов республики, «которые должны взять на себя ответственность придумать, разработать проект, найти исполнителей и довести это дело до логического завершения».

Назначено еще одно заседание, на котором, вероятно, появится представитель фонда, выделившего деньги. Возможно, уже в ноябре противостояние вуза и исполкома выйдет на новый этап.

Подписывайтесь на
телеграм-канал,
группу «ВКонтакте»,
канал в MAX и
страницу в «Одноклассниках» «Реального времени». Ежедневные видео на
Rutube и
«Дзене».