Властелин колец - «История»

В книге «Росситтен. Три десятилетия на Куршской косе» орнитолог Йоханнес Тинеманн рассказывает не только о создании первой в мире орнитологической станции и кольцевании птиц, но и о жизни людей на косе сто лет назад

Книга немецкого орнитолога Йоханнеса Тинеманна «Росситтен. Три десятилетия на Куршской косе» была написана в 1926 году и вышла в Германии год спустя — в 1927-м. Спустя сто лет после написания и 125 лет после появления первой в мире орнитологической станции книга впервые появилась на русском языке, пройдя долгий и непростой путь к читателю. Литературная обозревательница «Реального времени» Екатерина Петрова рассказывает, как научный дневник превратился в документ эпохи и что именно Тинеманн позволил увидеть — Куршскую косу начала XX века с ее людьми, бытом, опасностями, суевериями и повседневной логикой жизни.

Богослов и орнитолог

Путь книги Йоханнеса Тинеманна к российскому читателю начался задолго до официального издания. В начале 2000-х годов на Биостанции «Рыбачий» появился русский перевод «Росситтена», выполненный Виталием Сычинским, доцентом БФУ им. И. Канта. Как написал во вступительном слове старший научный сотрудник Биостанции «Рыбачий» Зоологического института РАН Михаил Марковец, «это был отпечатанный на ротаторе и переплетенный пухлый том, который долгое время ходил по рукам, а потом, как водится, исчез». Перевод заказала администрация национального парка, затем копия была подарена станции, после чего текст «перелицовывался третьими лицами и выдавался за оригинальный».

Предпринимались попытки легального издания, но они не завершились успехом. В результате перевод был выпущен нелегально, «тиражом в несколько десятков экземпляров», и существовал также в электронном виде. Именно этот неофициальный текст стал, по словам Марковца, катализатором нового интереса к Йоханнесу Тинеманну и его книге «Росситтен».

Официальный путь книги к читателю был пройден значительно позже. Издательство lutra решило перевести и издать «Росситтен» в рамках переводческих мастерских Дома творчества Переделкино. Перевод выполняли студенты при участии сотрудников Высшей школы лингвистики ОНК «Институт образования и гуманитарных наук» БФУ им. Канта под руководством доцента Марины Потеминой. В работе над текстом участвовал и Михаил Марковец, подготовивший комментарии, «проливающие свет на новейший период истории орнитологической станции и ее жизнь сегодня».

Росситтенская орнитологическая станция была открыта 1 января 1901 года и стала первой в мире специализированной орнитологической исследовательской станцией. Тинеманн вспоминал начало работы:

В уставе станции, который автор подробно привел в книге, были сформулированы девять направлений деятельности: от наблюдений за миграцией, высотой и скоростью полета до изучения линьки, хозяйственного значения птиц, охраны природы и просветительской работы. Уже с первых лет станция приобрела высокий авторитет благодаря систематическим наблюдениям и публикациям Тинеманна.

Создание станции сопровождалось недоразумениями и курьезами. Название «Птичья башня» (Vogelwarte) вводило посетителей в заблуждение:

Жители Росситтена долго не понимали назначение учреждения. Тинеманна принимали за врача, «птичьего доктора», привозили ему больных гусят и даже обращались за лечением людей.

В Росситтене кольцевание началось в 1901 году, а первая зафиксированная Тинеманном окольцованная птица — серая ворона — датируется 9 октября 1903 года. На лапу птице надевали легкое алюминиевое кольцо с номером и штампом «Орнитологическая станция Росситтен, Германия», при этом использовалось 11 размеров колец для разных видов.

Выбор ворон в качестве первых объектов был обусловлен местной практикой: традиционная охота на ворон обеспечивала массовый и сравнительно безопасный отлов птиц. Тинеманн писал, что именно эта охота натолкнула его на мысль о возможности систематического эксперимента, поскольку через его руки проходило множество живых и невредимых особей. Уже в 1904 году он опубликовал обращение «к охотникам, лесничим, землевладельцам, любителям птиц — вообще ко всем», призывая обращать внимание на кольца и пересылать их на станцию. Этот призыв заложил основу широкой сети информаторов, без которой сбор данных о миграции был бы невозможен.

Расширение практики шло одновременно с активной просветительской работой и курьезными ситуациями. Тинеманн вспоминал, как после его разъяснений из Кёнигсберга пришла открытка с просьбой прислать «десять фунтов ворон», а из Кёльна — письмо, в котором автор сравнивал птичьи кольца с обручальными. Были и более наивные реакции: один посетитель станции просил найти живую птицу, чтобы привязать ей записку для передачи привета родственнице. Эти эпизоды автор приводил как иллюстрацию того, насколько трудно было донести сам принцип кольцевания до широкой публики.

Тем не менее масштабы работ росли: если в 1903 году в Росситтене было надето 159 колец, то к 1912 году только отправленных колец насчитывалось 39 894. К 1935 году сотрудники станции окольцевали более 50 тыс. птиц, а к закрытию станции в 1944 году общее число превысило один миллион.

Двери домов не запирались, и ночная охрана представляла собой коллективную обязанность. Сам Тинеманн регулярно сторожил и дом, и орнитологическую станцию, а сам процесс охраны иронично называл «зеванием за трубкой». Сторож ходил от дома к дому с трещоткой в одной руке и общей курительной трубкой в другой, которая «на протяжении десятков лет … кочует изо рта в рот каждую ночь».

Отсутствие театра и кино компенсировалось специфическими формами досуга. Тинеманн подробно описывал клуб «Кентукки», который он назвал одновременно «шуткой» и «проказой», превращенной в институцию благодаря ритуалам и напускной таинственности. Заседания проходили в примитивных трактирах, где на столах лежали револьверы и ножи, а расплачивались не деньгами, а патронами. Праздниками считались дни забоя скота, поскольку животных «гуманно» оглушали выстрелом, а не ножом. В книге зафиксированы конкретные эпизоды: промах пастора по свинье во время вступительного обряда в клуб, фотографирование трактирной дочери Лизе в корсете — предмете роскоши для деревни того времени — и последующее присвоение ей шуточного титула «Лизе в корсете».

Мировоззрение жителей косы оставалось насыщенным суевериями. Тинеманн писал, что особую роль играли страхи, связанные с черепами и привидениями. Найденные при строительстве человеческие останки закапывали обратно, иначе жильцы «так и не обрели бы покоя». Автор привел рассказ извозчика о доме, где якобы бродил призрак учителя, выварившего череп для школьных занятий. А также Тинеманн перечислил распространенные практики борьбы с духами: заколдовывание скота, изгнание духов из новых лодок, рисование крестов на дверях хлевов. Эти представления соседствовали с крайне низким уровнем гигиены. Тинеманн описывал комнату при наглухо закрытых окнах и невыносимой жаре:

Изоляция косы особенно остро проявлялась в передвижениях. Зимой путь на материк пролегал по льду Куршского залива и был сопряжен с постоянным риском. Тинеманн рассказал о поездке, во время которой лошадь провалилась в занесенную снегом трещину и была спасена лишь благодаря случайно появившимся литовским рыбакам, которые действовали «без следа волнения — не первый день они имеют дело с такими приключениями». Он фиксировал и ночевки в неотапливаемых комнатах, и случаи, когда сани переворачивались на льду из-за замерзших прорубей. Эти эпизоды в книге не подаются как исключительные. Напротив, они демонстрируют, что сто лет назад опасность, холод и неопределенность были для жителей Куршской косы не событием, а обычной частью повседневной жизни.

После ухода Йоханнеса Тинеманна с поста директора орнитологической станции в 1929 году Росситтен не перестал быть для него местом работы и жизни. Даже находясь на пенсии, Тинеманн оставался верен Росситтену и умер там в 12 апреля 1938 года, не дожив до конца созданного им института. Во время Второй мировой войны в 1944 году орнитологическая станция Росситтен была эвакуирована и закрыта.

После войны научная традиция Росситтена продолжилась в двух разных пространствах. В Германии преемником стала орнитологическая станция Радольфцелль на Боденском озере, основанная в 1946 году. В самом Росситтене, уже переименованном в поселок Рыбачий, в 1956 году по инициативе Льва Белопольского была создана Рыбачья биологическая станция как филиал Зоологического института АН СССР. Ее задачей было изучение миграций птиц и возобновление исследовательской традиции, начатой немецкими орнитологами после десятилетнего перерыва.

Немецкая инфраструктура станции почти полностью исчезла: здания института больше нет, сохранилась лишь табличка «Орнитологическая станция Росситтен Общества кайзера Вильхельма». Дом Тинеманна на улице Победы сохранился в перестроенном виде, а его могила, разрушенная после войны, была восстановлена и в 2007 году получила статус объекта культурного наследия регионального значения.

Издательство: lutra
Перевод с немецкого: Ирина Алексеева, Иван Вагнер, Полина Владимирова, Елизавета Мусанова, Софья Негробова, Полина Никулина, Алина Журина, Александр Филиппов-Чехов
Количество страниц: 304
Год: 2025
Возрастное ограничение: 16+

Екатерина Петрова — литературная обозревательница интернет-газеты «Реальное время», ведущая телеграм-канала «Булочки с маком».

Подписывайтесь на
телеграм-канал,
группу «ВКонтакте» и
страницу в «Одноклассниках» «Реального времени». Ежедневные видео на
Rutube и
«Дзене».