Лия Бодрова: «Я здесь, чтобы любить» - «Медицина»

О чем рассказывает детский медицинский психолог из ДРКБ

Медицинский психолог из Детской республиканской клинической больницы Лия Бодрова — известный в республике специалист. Работая с детьми с серьезными заболеваниями, Лия Олеговна работает в разных направлениях медицинской психологии. Занимается научными исследованиями, вместе с коллегами психологического отделения и КГМА разрабатывает и использует адаптированные к детству стратегии психологической помощи. Это неравнодушный специалист, который сопровождает семью и ребенка, столкнувшихся с тяжелыми вызовами. Старших наша героиня учит справляться с бедой, младшим несет свет и улыбку, дает надежду и опору. Ведь здоровье не в последнюю очередь зависит от благополучия психоэмоциональной сферы. О непростых аспектах работы медицинского психолога — в ее портрете для «Реального времени».

«Уже тогда я понимала, что у любого из нас есть свой великий внутренний мир»

Наша героиня уверена, что ее путь в профессию психолога начался с раннего детства. Девочку воспитывали с любовью и уважением, сформировали в ней особый стиль мышления, уважение к людям. Немаловажную роль в этом сыграла ее мама — известный медик, главный реабилитолог Минздрава РТ, доктор медицинских наук Резеда Ахметовна Бодрова. С гордостью говорит наша героиня и о своем отце — ученом КФУ, доценте, кандидате экономических наук Олеге Германовиче Бодрове.

С детства Лия стремилась помочь ближнему — носила с собой в школу коробочку с конфетками и шоколадками.

— Когда мне хотелось подбодрить кого-то из одноклассников, получившего плохую отметку или поссорившегося с приятелем, я старалась принести им какую-то радость. Тогда не было огромных возможностей что-то покупать, поэтому у меня была эта дежурная коробочка, в которую складывала найденные дома сладости, — улыбается Лия Олеговна, рассказывая о своих первых шагах на пути к помогающей профессии.

Был и момент, когда девочке пришлось лежать в ДРКБ на лечении — именно тогда она впервые познакомилась с нынешней заведующей психологическим отделением клиники, Лилией Гигелевной Гороховой. И, кстати, еще тогда психолог сказала: «Ну все, ты будешь у нас работать». Кто бы мог подумать, что эти слова станут пророческими?

Ближе к окончанию школы природная склонность девушки раскрывалась все глубже. В 11 классе, когда наступила пора определяться с будущей профессией, родители предложили дочери подумать, что ей нравится делать больше всего, от чего она никогда не устает.

— Мне очень нравилось узнавать их миры. Было интересно: а из-за чего люди переживают? Как возникают их мечты, фантазии? Откуда берется вера? Все это было наивно, но уже тогда я понимала, что у любого из нас есть свой великий внутренний мир. И когда я поделилась этим всем с родителями, они вынесли вердикт: «Значит, психология, социология или журналистика», — говорит наша героиня.

— Еще мы всегда сопровождаем семью при постановке паллиативного статуса и, к сожалению, при уходе ребенка в мир иной, — рассказывает Лия Олеговна. Сопровождение смерти — это самая тяжелая область нашей работы. Каждая семья по-разному проживает этот момент, поэтому мы нередко и спустя какое-то время созваниваемся с родителями, чтобы поддержать их.

Как адаптировать семью к хроническому диагнозу

Наша героиня работает в основном с пациентами в эндокринологическом, урологическом и диагностическом отделениях. Впрочем, все 15 психологов ДРКБ абсолютно взаимозаменяемы. У каждого есть экстренные заявки (по итогам рапортов и в приемном отделении) и плановые пациенты, с которыми психолог работает на регулярной основе.

«Если мы хоть одному человеку помогли в жизни, — значит, сами не зря живем»

Сам факт того, что ребенок оказался в реанимации, — тяжелое испытание для семьи, которое нарушает ее привычный уклад. Поэтому здесь психолог работает с близкими: помогает переживать тяжелые эмоции, но главное — выстроить продуктивное взаимодействие с медиками, помочь им в деле излечения. Родители могут как эмоционально поддерживать ребенка, так и помогать за ним ухаживать. Именно для этого психологи и настояли на том, чтобы открыть для родителей реанимационные отделения. Лия Олеговна и ее коллеги в реанимациях наблюдают психоэмоциональное состояние ребенка и его семьи, беседуют с родителями, сопровождают острые стрессовые состояния у родителей, помогают им справляться с эмоциями, если ребенку становится хуже. Кроме того, они оказывают психологическую помощь медикам отделения.

Не остаются без внимания психологов и мамы пациентов в реанимации новорожденных. Здесь, как рассказывает наша героиня, очень важно привести маму к ресурсному состоянию. Если кроха родился недоношенным, ему особенно нужно, чтобы рядом была мама и чтобы от нее исходило чувство спокойствия и безмятежности. Поэтому здесь психологи чутко и бережно сопровождают маму, настраивая ее взаимоотношения с малышом и работая с чувством ее вины. Ведь не секрет, что часто мать именно себя винит в том, что малыш не в порядке. Это совершенно безосновательно — и психолог мягко выводит маму из этого состояния.

Наконец, еще один важный аспект работы медицинских психологов — консультации с детьми и родителями в онкологическом центре ДРКБ. Они помогают семье и ребенку не просто пережить болезнь, а сохранить себя, найти силы для борьбы и опору для будущего. Здесь процесс исцеления может идти очень долго, и психолог сопровождает близких на всех этапах — от шока после постановки диагноза до реабилитации. Доверие, выстроенное за долгие месяцы, дает глубокую и точную поддержку.

Психолог помогает родителям не сломаться от напряжения, врачам — бережно общаться с пациентами и их семьями, а ребенку — справляться со страхом и болью. Здесь, как рассказывает наша героиня, медицинский психолог — связующее звено, которое снижает конфликты и повышает качество помощи. Из‑за слабости, изоляции и медицинских ограничений психолог подбирает мягкие, «палатные» форматы: игру, рисунок, короткие беседы, релаксацию. Игротерапия, сказкотерапия, арт-терапия и другие методики помогают улучшить настроение маленьких пациентов. В распоряжении психологов ДРКБ — передовые технологии: от систем Soundbeam и сенсорных комнат до разнообразных инструментов арт-терапии.

Психика, соматика и травмирующие воспоминания

Психолог, исходя из своего опыта работы, рассказывает, что дети, переживающие глубокий стресс, иногда могут проявлять психосоматические симптомы. Лия Олеговна объясняет: когда возникают сильные переживания, а нервная система и психика ребенка не способны «переварить» данные эмоции, это напряжение может отразиться на самых уязвимых системах организма и органах. Например, дети могут жаловаться на головные боли или боли в животе, когда не хотят идти в школу или детский сад. Так проявляется начало гастритов, эзофагитов, синдромов раздраженного кишечника — это желудочно-кишечный тракт реагирует на стресс. Никакой магии, просто организм отвечает на напряжение. Так, когда человек находится в депрессии, в депрессии находится весь организм: и желудок, и кишечник, и сердце, и т. д. Причем возникнуть такая реакция организма может не сразу, а через несколько лет после травмирующих событий.

Психолог рассказывает про один из случаев «замороженного реагирования» психики на семейную трагедию. У девочки с сахарным диабетом десять лет назад умерла мама. На протяжении следующих трех лет у ребенка ежедневно повышалась температура. Родственники возили ее по разным клиникам, но с соматической точки зрения, причин не было. В результате работы мультидисциплинарной бригады врачи, психологи и психиатры пришли к выводу: перед ними может быть яркий симптом того, что это психика не справляется с переживаниями — ведь девочка даже говорить о маме не могла. Только после подбора соответствующего лечения самочувствие у девочки улучшилось, а утрату удалось проработать.

В подобных случаях к врачам подключаются психологи, психиатры и психотерапевты и с помощью своих методов купируют сложные состояния. Помогают психике насытиться ресурсами, чтобы ребенок смог переработать тяжелые переживания, снимают напряжение, чтобы прошлое не влияло на будущую жизнь маленького человека. Не обойтись без таких методов, если ребенок стал жертвой преступления.

Ярким примером такой работы стала деятельность психологов ДРКБ после трагедии в казанской гимназии №175. Их поддержка потребовалась не только самым тяжелым пациентам и их родителям, но и многим другим семьям учеников. После трагедии каждого ребенка, который находился в стационаре, и его семью ежедневно сопровождали психологи. У детей клиническая картина в основном показывала высокую тревожность, стойкое снижение настроения, проблемы со сном. Во время беседы с психологом дети часто односложно, формально отвечали на вопросы. А при попытке заговорить с ними о случившемся в школе замыкались или, наоборот, слишком бурно реагировали, много рассказывали, плакали.

В процессе психологической подготовки ребенка и его семьи к выписке или переводу в другие стационары психологи строили дальнейший план сопровождения.

— Мы рассказывали родителям, какие симптомы могут проявляться, как с ними справляться и в каких случаях необходимо обращаться за помощью к психологам и психиатрам, — вспоминает Лия Олеговна. — Мы подчеркивали значимость создания здоровой социальной обстановки, а в отдельных случаях психологическое сопровождение осуществляется до сих пор.

«В нашей работе очень важно, чтобы в душе был мир»

Мы спрашиваем: а как справляться с собственными эмоциями, постоянно работая с детской бедой? Как сохранять в себе тот самый свет? Лия Олеговна напоминает: у психологов есть механизмы поддержания собственной сохранности.

— Мы профессионалы. Когда мы надеваем белый халат, мы выполняем ровно то, что нужно нашим пациентам, и ровно в необходимом объеме. Конечно, снимая халат, мы можем реагировать, проявлять свои эмоции. Мы ведь все живые люди, поэтому у нас есть определенные алгоритмы реагирования. Мы разговариваем друг с другом, проводим супервизии — профессиональную и личностную. Важно, чтобы все рабочее оставалось на работе, — рассказывает наша героиня.

Вспомнить тот же расстрел в гимназии: в день трагедии психологи ДРКБ остались на ночь в клинике. Поддерживали пациентов, их родителей, а заодно — и друг друга. Сами проживали все стадии принятия — начиная от шока, и далее по всем положенным шагам. Потом несколько месяцев ходили на ресурсные тренинги, чтобы отпустить моменты боли. Вообще, взаимная поддержка в среде психологов очень сильна. Лия Олеговна рассказывает, к примеру, что если психолог ДРКБ идет сопровождать уход пациента, после этого при необходимости проходит личную терапию и супервизию. Специалисту надо дать это прожить, отреагировать и отпустить, прийти в равновесие.

Конечно, и профессиональное спокойствие приходит не сразу. Наша героиня вспоминает свои первые месяцы работы в ДРКБ — и снова с благодарностью говорит о своей наставнице Лилии Гороховой, научившей ее справляться с оцепенением и переживаниями за пациентов.

— Понимаете, в нашей работе очень важно, чтобы в душе был мир. Чтобы тебе было не все равно, чтобы в тебе была любовь к каждому ребенку. Когда тебе важен каждый ребенок и все его переживания — они это видят, чувствуют и позволяют проживать и выходить к свету вместе с ними. Это большое счастье — иметь возможность помочь и быть рядом. Откуда я беру в себе любовь к каждому ребенку? Да просто потому, что она во мне есть. Просто это и есть свет, это и есть жизнь. В мире есть столько волшебного, и в каждом из нас есть присутствие Бога. Поэтому я здесь для того, чтобы любить! — улыбается Лия Олеговна, прощаясь с нами.

Подписывайтесь на
телеграм-канал,
группу «ВКонтакте»,
канал в MAX и
страницу в «Одноклассниках» «Реального времени». Ежедневные видео на
Rutube и
«Дзене».