Рафаэль Хакимов: «Правомерно поставить вопрос о татарском происхождении Чингисхана и его «золотого рода» - «История»
Отрывок из книги «Хроника тюрко-татарских государств». Часть 1
Директор Института истории им. Ш. Марджани Рафаэль Хакимов написал книгу «Хроника тюрко-татарских государств: расцвет, упадок, возрождение». Издание готовится к печати. Специально для «Реального времени» ученый подготовил отрывок из этого труда.
Память о «Великой Татарии»
По словам весьма авторитетного французского историка Рене Груссе, «всем тюркам свойственно врожденное чувство умения управлять», причем не только собственным государством, но и оседлым населением, у которого «он заслуживает признания за то, что мог положить конец междоусобицам». Достаточно дать краткий обзор, даже простой перечень тюркских государств с тем, чтобы увидеть количество и масштабы, созданных тюрками государств. Слово «перечень» настораживает. С одной стороны, он говорит о творческом гении тюрков, с другой — о нестабильности характера или же центробежных тенденциях, присущих тюркам-кочевникам.
Нежелание подчиняться иерархическим структурам, без которых государство оказывается непрочным, один из признаков номадизма, сохранившегося даже у оседлых татар. Номадизм не говорит о склонности к анархии или стремлению к разрушению государства. Напротив, татары всегда были государственниками, лояльными даже к враждебному государству, однако их развитие шло не по европейским «лекалам». Они изобрели свой собственный способ организации общества, без жесткой иерархии, но с авторитетным лидером. Они всегда искали сильного вождя, способного объединить конкурирующие интересы, вырабатывали способы создания общественных отношений не в рамках «границ», а поверх «границ», поверх социальных и этнических различий.
Способность строить государства, соединять народы, Европу с Азией в единый организм под названием «Евразия» говорит о высокой культуре тюрков.
Попытки написать историю тюркских государств предпринимались неоднократно. Литература по этому вопросу настолько обширна, что требует отдельного изложения. Для нас достаточно взглянуть на этот вопрос с точки зрения роли татар в этих процессах. Далеко не всегда историки знают, как вписать татарскую историю в общетюркскую или монгольскую. Поэтому, порой, просто опускают татар из исторических процессов, назвав их или монголами, или ордынцами, или растворив в каком-то конкретном народе. Некоторые ученые считают термин «татар» не этнонимом, а политонимом, или же вовсе лишним термином. Однако память о «Великой Татарии» не уничтожить одним росчерком пера.
Татары или тюрко-татары
Трудность отделения татарской и общетюркской истории друг от друга породил термин тюрко-татарской истории. Это понятие в дореволюционной литературе использовалось применительно к близким по культуре и языку народам, имеющим общий корень в прошлом. Порой отделить историю тюркских народов от татар невозможно в принципе. Особенно это относится к Средневековью. Так, некоторые племена (кимаки, кыпчаки и др.) в свое время отделились от «материнского» татарского племени и попали в историю под своим собственным именем. Не случайно «Кодекс куманикус» называет кыпчакский (куманский) язык «татар теле». В более поздние времена узбеки, казахи, ногаи и др. образовались, отделившись от основного массива татар и смешавшись с другими тюркскими племенами. Сегодня они имеют собственные государства, язык и развитую национальную культуру. Однако изучая их средневековое прошлое приходиться говорить о тюрко-татарской истории.
До революции лингвисты предпочитали термин «тюрко-татарские наречия». Многие тюркские языки (лучше говорить о наречиях или даже говорах) очень близки и неверно искать в них различия, которых, по существу, нет ни в прошлом, ни в настоящем. Существует два диалекта единого в основе (по грамматике и во многом лексике) тюркского языка: огузский и кипчакский. Диалекты делятся на наречия, а те, в свою очередь, — на говоры. Такая терминология лучше отражает существо дело, нежели введенная в сталинские времена классификация тюркских языков. Сегодня малейший нюанс в произношении даже одного звука (например, цокание) называют диалектом и на этом основании выделяют группу «мишар». Практический смысл такой лингвистики в разделении татар на более мелкие группы: сибирских, астраханских татар, ногайбаков, кряшен, мишар.
В образовании самостоятельных народов, отделившихся от татар, есть причины объективные (например, территориальные особенности) и субъективные (сталинская политика). Как сложилось, так сложилось, тем не менее ученым следует знать реальные процессы, а не советские мифы.
Следует учитывать особенности ситуации в разные века и на разных территориях. В годы становления различных народов этнонимы не носили столь определенного характера, как сегодня. Порой имя вождя становилось основой для самоназвания. Так появились ногайцы по имени беклерибека Ногая. Узбеками называли татар Золотой Орды во время правления Узбек-хана. Затем это имя перешло к сибирским татарам по главе с Шейбанидами, их стали называть «кочевыми узбеками». В годы возвышения татар в Монгольской империи этноним «татар» превратился в политоним — так стали называть многие тюркские племена. До революции азербайджанцев называли «кавказскими татарами», имея в виду, что правившие в свое время хулагуиды были чингизидами. Однако различия между современными татарами и азербайджанцами слишком значительны. Гораздо ближе по языку и культуре кумыки, которых в средневековых летописях называли «дагестанскими татарами». Жизнь многообразна, она не укладывается в какую-то теоретическую схему, тем более и сами татары прошли значительную эволюцию со времен Тюркского каганата, Золотой Орды, многочисленных татарских ханств, и, конечно же, в эпоху развития капитализма.
Выражение «тюрко-татары» имеет право на существование, применительно к объяснению исторических процессов. Следует заметить, что вплоть до революции шли споры о доминировании среди народа тюркского или собственно татарского начала. Многие ученые начинали исследования истории татар с общетюркских корней. Хасан-Гата Габаши в работе «Всеобщая история тюркских народов», изданной в 1909 году в Уфе, представляет не только общетюркские корни, но и всех соседей, с кем приходилось контактировать предкам тюркских народов. Заки Валиди Тоган, который позиционировал себя в качестве башкирского историка, но писал о татарской истории, видимо в качестве компромисса, использовал термин «тюрко-татарская история». Садри Максуди писал об истории тюркского права и т. д. Список можно продолжить.
Известный историк Газиз Губайдуллин в своем выступлении на Первом Всесоюзном тюркологическом съезде в Баку отмечал: «Теперь позвольте мне сказать несколько слов о положении изучения истории тюрко-татарских народов приволжско-татарскими деятелями. После октябрьского периода спор о тюркизме или татаризме был разрешен окончательно в пользу последнего. Поэтому татарские историки сосредоточили главное свое внимание на изучении и популяризации истории татарского народа главным образом после падения ханства».
Если до революции споры шли вокруг «тюркизма» и «татаризма», то после Постановления ЦК ВКП(б) 1944 года, запретившего изучение Золотой Орды и татарских ханств, все внимание оказалось прикованным к булгарскому периоду. Споры между «булгаристами» и «татаристами», начавшиеся с «перестройкой», не носят научный характер. В «булгаристском» подходе просматривается политическая задача ограничить историю татар рамками Республики Татарстан как «преемницы» Волжско-Камской Булгарии. Никто не отрицает булгарский период — весьма важный для истории всего Волго-Уральского региона, — но сводить историю татар к булгарам, значит, отрывать от остального пространства Евразии, где происходило зарождение и становление татар.
Используя термин «тюрко-татарская история», мы будем делать акцент на ее татарской части, которая, впрочем, неотделима от общетюркской основы.
Чингисхан — не монгол?
Следует пояснить также термин «татаро-монголы». В литературе насчет этого понятия существует большая путаница. Некоторые исследователи считают неправомерным соединять «татар» и «монгол» под общим термином, предпочитая говорить о «монгольском нашествии», «монгольском иге» и т. д. Те, кто не знает, как отделить «татар» от «монгол», просто их отождествляют, причем всегда в пользу монгол. Например, А.П. Григорьев цитирует Плано Карпини: «Мы поднесли грамоту и просили дать нам толмачей, могущих перевести ее. Их дали нам, и мы вместе с ними тщательно переложили грамоту на письмена русские и сарацинские и на письмена татар; этот перевод был представлен Бату, и он читал и внимательно отметил его». Затем автор делает заключение: «Итак, во времена первого золотоордынского хана Бату (1227—1255) золотоордынская канцелярия вела делопроизводство на монгольском языке». Такой вывод сделан из произвольного отождествления татар с монголами, хотя ничто не мешает предположить, что Бату читал по-татарски, ведь у Карпини прямо сказано, что текст перевели на татарский.
Проблемы с термином «татаро-монголы» возникают из восприятия термина «монгол» в этническом плане. Однако в случае с Чингисханом и Монгольской империей под «монголами» понималась династия, а не этнос и тем более не современные халха-монголы.
Понятие «монгол» появляется в китайских летописях вместе с избранием Тимучина великим ханом, но сам Чингисхан не был этническим монголом. Китайцы в ХIII веке Чингизхана и его ближайшее окружение считали хэй-да — «черными татарами». В «Мэн-да Бэй-лу» (1221 год) читаем: «Нынешний император Чингис, а также все (его) полководцы, министры и сановники являются черными татарами». Сказано очень определенно и противоречит устоявшемуся мнению о принадлежности Чингисхана к монгольскому этносу. Там же приводятся слова летописца, побывавшего в ставке Чингисхана: «_
И будьте в курсе первыми!
