«Алдаровщина»: как казахи дали добро на Оренбургский проект, а башкиры подняли новое восстание - «История»

Батыр Алдар Исекеев и его борьба. Часть 5

Уфимский историк, колумнист «Реального времени» Салават Хамидуллин продолжает свой рассказ о предводителе башкирского восстания Алдаре Исекееве. В сегодняшней колонке наш постоянный автор вновь обращается к эпизодам жизни батыра, повлиявшего на ход истории России и Казахстана (см. ч. 1, 2, 3, 4).

Рождение Оренбургского проекта

По прибытии на место Тевкелев сделал неприятное открытие, что Абулхаир-хан принял русское подданство без согласия других ханов, султанов и старшин, бросившись в отчаянную авантюру. 7 октября в присутствии казахской знати была зачитана царская грамота, после чего возбужденная толпа хотела убить русского посла. Казахи устроили на него настоящую охоту, но башкиры, находившиеся в конвое, отчаянно защищали Тевкелева во время всего периода пребывания в казахских улусах. В самый отчаянный для дипломатической миссии момент башкирский отряд «барантовщиков» совершил нападение на Средний казахский жуз. Было убито 40 и захвачено в плен 100 человек, отогнано 2 000 лошадей. Этот набег был наглядным свидетельством того, что далеко не все башкиры были согласны примиряться с казахами и отдавать им свои земли. Столь крупный набег был организован с определенным умыслом. Скорее всего, он ставил целью вызвать возмущение казахов, чтобы те убили А.И. Тевкелева и всех башкирских старшин, ему помогавших. Гибель миссии неизбежно перечеркнула бы все усилия Абулхаир-хана по присоединению Казахстана к России. В сердцах хан изрек: «…киргис-кайсаки есть многие добрые люди, а года два или три придут и все в постоянство; а башкирцы-де, сколько лет в подданстве российском, и тут-де пакости делают».

17 декабря 1731 года состоялась историческая беседа между Тевкелевым и Абулхаир-ханом, которая, собственно, и положила начало Оренбургской экспедиции и, как следствие, дала толчок башкирскому восстанию 1735—1740 годов. Во время разговора о выгодах транзитной торговли между Россией и ханствами Средней Азии мурза как бы невзначай предложил построить в устье р. Орь крепость, «в которой бы ему, хану, зимовать со всем ево домом» и от которой «киргис-кайсаки будут находиться в немалом страху». Хану чрезвычайно понравилась эта идея, и в Коллегию иностранных дел немедленно полетела депеша о согласии хана на строительство крепости, которая впоследствии получит название Оренбург. Так родился Оренбургский проект, целью которого было проникновение в страны Средней Азии и в Индию.

В 1732 году, когда Тевкелев по-прежнему находился в «Киргис-кайсацкой орде», в Коллегии иностранных дел уже рассматривалось его донесение, в котором дело представлялось так, что Абулхаир-хан сам «просил е. и. в., чтоб милостиво указать соизволила на устье р. Орь, где впала в р. Яик, зделать крепость…» Самое главное, что идея, озвученная А.И. Тевкелевым, окончательно и бесповоротно закрепилась в мыслях столичной бюрократии. Теперь казахское подданство и основание крепости на р. Орь рассматривались как взаимосвязанные вопросы, которые якобы нельзя было осуществить один без другого. Интересно, что ни у Тевкелева, ни у Абулхаир-хана не возникло даже тени сомнения относительно законности строительства крепости в башкирских вотчинах. И, самое главное, они почему-то не задумались о возможных негативных последствиях подобного решения. Вероятно, они решили, что одного согласия башкирской знати достаточно для реализации подобного мероприятия. Однако у башкирского народа на сей счет было иное мнение.

Если интерес Абулхаир-хана в принятии русского подданства понятен, то какова была в этом деле выгода для Алдар-батыра? Как объясняли в Москве сотрудникам Коллегии иностранных дел Алдар Исекеев и его спутники, «им, башкирцам, польза в том та, что ежели оные казацкие народы всемилостивейшим указом е. и. в. в подданство приняты будут, то они, башкирцы, могут жить в покое, и от них, _