Мигранты на замену: зачем таджиков меняют на индусов - «Общественные новости»

Первые ЧП с индийскими мигрантами вскрыли проблемы новой системы найма

В самый разгар январских снегопадов по соцсетям разошлось видео, на котором таджики, убирая сугробы, с усмешкой спрашивают: «Ну и где ваши индусы? Попрятались? Испугались русского мороза?!».

тестовый баннер под заглавное изображение

Это выглядело почти как шутка. Но за этой иронией прячется вполне серьёзная проблема. В России всё чаще говорят о том, что привычных гастарбайтеров из стран СНГ можно заменить рабочими из Индии и других, ещё более далёких от нас по расстоянию и менталитету экзотических стран. Логика простая: новые «иностранные специалисты» будут тише, покладистее и дешевле. Однако первые же примеры из регионов показывают: смена национальности мигрантов не решает системных вопросов — она лишь делает их менее заметными до первого серьёзного ЧП.

Дело здесь не только в неподходящем климате — хотя он, безусловно, важен, особенно если южан привозят работать дворниками на север. Куда важнее опыт жизни в государстве, знание языка, способность ориентироваться в реальности и понимать, как вообще устроена повседневная жизнь вокруг.

Планируется эксперимент

И это при том, что, по данным на конец декабря 2025 года, в Россию зарабатывать прибыли уже порядка 71 тысячи граждан Индии. Прогноз на 2026 год — ещё около 40 тысяч работников. Цифры выглядят внушительно, хотя на фоне общего дефицита рабочей силы в стране они всё равно теряются.

Даже в сумме этот поток физически не способен закрыть брешь в несколько миллионов вакансий, которые, по оценкам, будут свободны к концу наступившего года. Ведь именно к этому моменту страна подойдет к принципиально новому этапу развития миграционной политики: с 2027 года в большинстве регионов России планируется отказаться от свободного найма иностранцев и перейти к системе «организованного привлечения».

Об этом российские СМИ впервые написали ещё в конце 2025-го.

«Важно уточнить: речь идёт не о полном запрете на иностранных рабочих, — подчёркивает правозащитница Мария Архипова. — Но это будет эксперимент по изменению механизма их найма, рассчитанный на период с 2027 по 2029 годы».

По её словам, с 1 января 2027 года по 31 декабря 2029 года в России планируется ввести новую программу по организованному или целевому привлечению иностранной рабочей силы.

«В рамках эксперимента отменяется свободный наём иностранных работников в большинстве регионов, — объясняет Архипова. — То есть больше не станет простого найма по стандартному патенту или разрешению. Вместо этого вводится специально регламентированный механизм, основанный на реестрах работодателей и работников».

Москва и Подмосковье выведены за скобки: здесь свободный наём вроде бы сохранится. Все остальные регионы фактически переходят на закрытую модель, в которой государство заранее определяет, кого, куда и в каком количестве завозить.

«Важно понимать, на что именно направлен эксперимент, — говорит Архипова. — Его цель — усиление контроля миграции и регулирование рынка труда через систему реестров. Работодатели по-прежнему смогут приглашать иностранцев, но уже не через свободный наём, как раньше».

Ключевым становится жёсткое условие допуска.

«Без включения в реестр иностранного работника допуск к работе будет невозможен», — подчёркивает правозащитница.

За реализацию проекта, по её словам, будет отвечать МВД. Компании, индивидуальные предприниматели и физические лица, которым нужны иностранные работники, должны будут войти в реестр работодателей, а сами мигранты — в реестр иностранных работников (РИР). Учётные записи в этих реестрах будут действовать не более года.

«Уже предложено внести поправки в Трудовой, Налоговый и Бюджетный кодексы РФ, — отмечает Архипова. — В том числе планируется особый порядок уплаты НДФЛ для участников программы».

Экономическое обоснование у реформы тоже имеется.

«В МВД считают, что такая система позволит обеспечить поступление дополнительных средств в бюджет — примерно 22 миллиарда рублей в год», — добавляет эксперт.

Завезем, кого попроще

На этом фоне нас настойчиво успокаивают: не волнуйтесь, всех таджиков скоро заменят организованные и послушные индусы. Как будто речь идёт не о живых людях, а о сменных картриджах. Одни износились — вставим других. Эти закончились — привезём новых.

Смена национальности подаётся как универсальный ответ на любой кризис. Уезжают квалифицированные специалисты — завезём попроще. Не хватает рабочих рук — откроем ворота для ещё более непритязательных. Речь идёт о людях, которые зачастую вообще  не знают языка, не ориентируются в законах и не задают вопросов. Их семьи в обязательном порядке остаются дома, а значит, по замыслу, такие работники не станут требовать ни медицины, ни образования для детей. Идеальные исполнители. Биороботы — только из кожи и костей.

В этом и заключается ключевая проблема.

Нам фактически предлагают модель, в которой человек окончательно превращается в расходный материал: дешёвый, заменяемый и обязательно безличный. Семья ему ни к чему. Язык — избыточен. Право на нормальную медицину и юридическую защиту вычёркивается. Любые вложения в качество человеческой жизни объявляются излишними.

Так выстраивается экономика, основанная на допущении, что тысячам ввезённых гастарбайтеров полноценные условия жизни не положены по определению. Им заранее отказывают в базовых человеческих потребностях — в безопасности, личном пространстве. Их здесь мыслят не как людей, а как функции: подмести, убрать, потаскать. Молча и желательно незаметно.

В такой системе мигрант перестаёт быть человеком, приехавшим искать работу. Он становится единицей в реестре, временно допущенной к труду. Срок ограничен. Статус хрупок. Любое отклонение от правил означает потерю доступа к работе и фактическое выпадение из легальной жизни.

При этом именно в такой конструкции любые проблемы перестают быть частными. Болезнь, конфликт или авария мгновенно выходят за пределы «рабочего процесса» и становятся угрозой для целого города — особенно там, где иностранцы живут скученно.

Перепутали горе с демонстрацией

Я поговорила с несколькими россиянами — жителями регионов, куда уже завезли рабочих из Индии. Многие ещё не сталкивались с ними лично, но искренне уверены: с индусами всё будет иначе. Они не конфликтуют. Ничего не требуют. А если и требуют — мы просто их не понимаем, значит, это не наша проблема.

Однако эта наивная вера уже дала первую серьёзную трещину.

Так в прошлом году на одно из промышленных предприятий страны были привлечены иностранные рабочие из Индии.

Людей поселили скученно, в условиях, которые иначе как бараками назвать трудно.

В результате были зафиксированы тяжёлые инфекционные заболевания, потребовавшие экстренной госпитализации и приведшие к летальному исходу.

Один человек умер, около десятка оказались в больнице. Только после этого приезжим удалось достучаться до руководства: до этого информация просто не уходила, коммуникаций не было.

«Жили индийские мигранты, если честно, в невыносимых условиях, — рассказывал мне 40-летний местный житель, работавший на том же предприятии. — В каждой комнате по четыре двухъярусные кровати. Помещения маленькие, тесные. Ели тут же. Утром их вывозили на предприятие, вечером — обратно, на одном автобусе. Рабочая смена длилась около десяти часов. Сваи вбивали, фундамент закладывали, тяжёлый физический труд».

Когда стало известно о смерти товарища, его сородичи вышли на улицу — не протестовать, а горевать. Горожане перепугались: решили, что индийцы настроены агрессивно. Куда идут, зачем идут — непонятно. Тем более что шествие сопровождал конвой службы безопасности.

После этого мигранты внезапно перестали быть «тихими» и невидимыми. И именно этот факт — не сама болезнь и даже не смерть, а публичное проявление — вызвал панику среди местных.

В такие моменты эксперимент по новому найму перестаёт быть абстрактной реформой и становится вполне конкретной угрозой — в том числе и для самих россиян.

Россия — не ОАЭ. У нас нет изолированных трудовых городков с полноценной медициной, инфраструктурой и контролем. Общежития для иностранцев, которые планируют строить по всей стране, в существующих условиях почти неизбежно превращаются в гетто — очаги инфекций, теневой медицины и социальной изоляции.

Новая система найма не исправляет эту проблему — она её узаконивает. Человек оказывается привязан к работодателю, не знает языка, не имеет устойчивого статуса и боится выйти за рамки. Жаловаться опасно. Уйти — практически невозможно. В результате любая чрезвычайная ситуация моментально выходит за пределы «частного случая».

При этом Индия — это не только дешёвая рабочая сила. Это ещё и миллионы квалифицированных специалистов: айтишников, инженеров, врачей, которых ценят во всем цивилизованном мире. Просто такие к нам не едут. Потому что здесь востребованы не мозги, а бесправие. Не развитие, а подмена.

«Работай и не задавай вопросов»

И это не проблема Индии или Таджикистана. Этнические ярлыки здесь — лишь дымовая завеса. Вопрос в другом: каких людей мы считаем нужными стране. Кого хотим удержать, а кого — завозить, пусть даже временно. Почему не гарантируем права и будущее, а предлагаем лишь койку в общежитии и инструкцию: «Работай и не задавай вопросов».

Да, интеграция — это работа. И человеческие условия труда для бесправных чужаков — тоже. Вместо этого нам предлагают удобную иллюзию: продолжать считать человека функцией. Роботом с веником.

История показывает: общество, где одни считаются полноценными, а другие (пусть даже и приезжие) — обслуживающим слоем, не процветает экономически. Оно продолжает трещать по швам.

Если замена людей одной национальности людьми другой объявляется планом развития, значит проблема не в мигрантах. Проблема в системе, которая давно разучилась видеть ценность в каждом человеке, независимо от того, есть у него наш паспорт или нет. А импорт новых «картриджей» лишь временно замазывает дыры, которые становятся всё глубже.