Раиль Самигуллин, СК: «Запомнилось, как вез два мешка костей в Москве на метро» - «Происшествия»

Интервью со следователем по делу лейтенанта-«рабовладельца» и двух полковников МВД

Как ловили беглого полковника Алексея Ершова, почему для опознания останков в Казани потребовалась эксгумация в Белоруссии и какую улику сыщикам Татарстана удалось найти на Урале спустя 6 лет? Об этом «Реальному времени» рассказал старший следователь 2-го отдела Следкома по РТ, 35-летний подполковник юстиции Раиль Самигуллин. В десятую годовщину создания СК он получил именной кубок лучшего следователя по особо важным делам регионального Следкома.

«Ершов рассказывал: «Два раза вы меня почти взяли»

— Раиль Ильгамович, поздравляю вас с наградой. Знаю, что сейчас занимаетесь делом о коррупции в ОП «Сафиуллина». Как все же удалось задержать сбежавшего начальника этого отдела?

— Вся сложность и длительность поисков заключалась в том, что нашей целью был не обычный гражданин, а оперативный сотрудник. На данный момент известно, что полковник Алексей Ершов скрывался в Казани и ближайших районах. Тут сотрудники ФСБ — молодцы, настолько оперативно и слаженно прорабатывали малейшую информацию! Именно поэтому были инициированы обыски еще в двух отделах полиции. Не было задачи систему унизить или акцию устрашения провести, как сочиняли комментаторы. Поверьте, я очень уважаю сотрудников полиции и мне очень нравится уровень взаимодействия наших ведомств, часто наши дела сопровождают сотрудники УЭБ и ПК, угрозыска, БОП.

В данном случае были точечные заходы в отделы «Азино» и «Ямашевский», поскольку появилась информация, что люди проинформированы о его местонахождении. Изымались документы и мобильные телефоны — носители информации, начальники были допрошены и отпущены — никто во двор на разговор никого не выводил, как это муссировалось в СМИ.

След Ершова был зафиксирован на территории Верхнеуслонского района в Введенской слободе. Туда мы чуть-чуть не успели и, похоже, спугнули его. Он ушел без удостоверения, средств связи и 40 тысяч рублей. Там он снимал частный дом, который часть журналистов потом по ошибке назвали его собственностью и объявили нашего фигуранта «золотым» полковником. Это не так, хотя купленный в кредит «Мерседес» у него действительно есть.

Что касается его собственной дачи в Царицыно, то она проверялась и в первые дни, и в последующем. Весь круг вероятных мест его появления был взят под контроль. А 30 ноября около 8 часов утра поступила информация, что неожиданно жена и дети Ершова отправились на дачу. День был холодный, пасмурный. Нам это показалось странным. К Царицыно выдвинулись сотрудники оперативного состава и спецподразделения УФСБ по РТ, и я был.

При отработке въезжающих в садовое общество машин заметили, что одна машина такси с затонированными задними стеклами не доехала до Царицыно и начала разворачиваться на выезд. Побежали за ней, остановили, на заднем сидении — господин Ершов. Его прямо затрясло. Он сказал — ехал увидеть своего маленького сына. Увидеться с ним он смог после задержания.

Мне кажется, если бы не это принудительное задержание — он бы так и прятался, используя свои оперативные навыки. Потом рассказывал нам: «Два раза вы почти меня взяли».

На данный момент ему предъявлено обвинение по 10 эпизодам преступлений, включая взятки на крупные суммы. Параллельно работаем по их закреплению и выявлению новых эпизодов. Вину Ершов не признает.

«Оружие следователя — ручка и бумага»

— Сколько лет служите в СК и помните ли свое первое дело?

— С сентября 2007 года, когда появился Следственный комитет в составе органов прокуратуры. Я тогда как раз окончил Казанский юридический институт МВД России. Там, наряду с юридическими дисциплинами, мы изучали медицину — от оказания первой помощи до основ судмедэкспертизы, был целый годовой курс с теорией и практикой — выездами к патологоанатомам. Был основательный упор на огневую и физическую подготовку, зачеты по самбо, рукопашному бою.

Также нам давали тактику специальной подготовки с выездами в глухую местность — нужно было показать на практике умение ориентироваться на местности, определять время по солнцу и падающей тени. На классическом юрфаке этому не учат.

— На практике приходилось применять оружие и спецприемы?

— К счастью, нет. Но закалка сохраняется, во многих ситуациях чувствуешь себя уверенней. Главное оружие следователя при выезде на место — это ручка и бумага.

Я — единственный юрист в семье. Папа — медик, мама — педагог. Отец пытался привить любовь к медицине, но в итоге оба приняли мой выбор и поддержали его. Почему-то класса с восьмого я заинтересовался правом. Может, фильмы и сериалы о расследованиях подтолкнули к этому. Хотя в кино все красиво и быстро. А в жизни, особенно по неочевидным преступлениям, сложнее.

Еще обучаясь в вузе, я со второго по четвертый курс проходил практику в прокуратуре Татарстана на общественных началах, помощником. Был закреплен за следователем шестого отдела по расследованию убийств и бандитизма Ринатом Каримовым — ныне прокурором Заинска. А руководил отделом тогда Анвар Ахмедзянов, позже возглавивший Следком по Ханты-Мансийскому округу.

У Каримова в производстве было большое дело по одной из казанских банд. Помню, меня, студента, поразил объем и масштаб дела — свыше 200 томов. Я удивлялся — как руководитель следственной группы в этом ориентируется? Меня привлекали к осмотрам мест происшествия. И я на практике мог оценить полученную в вузе теорию. Считаю, ошибочно отделять одно от другого. Ведь незнание банальных основ следственных действий может обернуться паникой и провалом для начинающего следователя, если адвокат в интересах своего подзащитного будет со ссылками на нормы права заявлять протесты по поводу якобы незаконности действий. Зачастую в таком споре моральную победу одерживает тот, кто более эрудирован и компетентен.

«Мне посчастливилось — легкие дела не достались»

При трудоустройстве в СК в 2007 году мне предложили на выбор несколько мест. Выбор пал на Зеленодольск, поскольку мои учителя, Каримов и Ахмедзянов, начинали именно там. Считаю, мне зеленодольская прокурорско-следственная школа много дала. Городок небольшой, а резонансных преступлений очень много. Есть своя специфика — в пригороде большой объем садовых обществ и, кроме местных, очень много приезжих, в том числе из Казани и соседних с Татарстаном республик. Взять поселок Васильево — там крайне редко удавалось раскрывать преступления по горячим следам. Кстати, Рустем Адиатуллин, руководитель 2-го отдела по особо важным делам Следкома по РТ, и его заместитель Дмитрий Филин также в свое время начинали работу в Зеленодольске.

Когда я туда попал, Зеленодольский межрайонный следственный отдел охватывал еще шесть-семь районов, вплоть до Камского Устья и Дрожжаного. И только с дислокацией в Зеленодольске одновременно набралось четыре-пять новых сотрудников.

Обычно молодому следователю дают рядовые дела небольшой тяжести — незаконное проникновение в жилище, оскорбление сотрудника правоохранительных органов. Таких дел у меня никогда не было. При первичном распределении дел мне посчастливилось — легкие дела не достались.

Первым делом стало незаконное распределение земель, в том числе в заповедной зоне Раифского заповедника. Там еще в 70—80 годы прошлого века гражданам были выделены земельные участки в районе села Бело-Безводное, которые в наши дни стали котироваться. И уже в 2000-х годах глава поселения начала подделывать выписки из похозяйственных книг, вносить изменения в земельные планы. С одной стороны, распродавались даже те участки, у которых уже были владельцы, не успевшие в силу обстоятельств зарегистрировать свои права собственности. С другой — межевали заповедную территорию.

Когда полиция по линии БЭП выявила эти схемы, все это зарубили на корню. Хотя часть покупателей успели начать строительство. Главу поселения привлекали за злоупотребление полномочиями и служебный подлог. Вину она до последнего не признавала.

Дело было сложное, с учетом, и контингент свидетелей непростой, даже из Москвы людей вызывали и других регионов. Поскольку одним из потерпевших был сын действующего судьи Зеленодольского горсуда, дело было направлено для рассмотрение в Кировский райсуд Казани. Окончательное обвинение предъявили в злоупотреблении полномочиями, поскольку по служебному подлогу истек срок давности. Но суд по итогам разбирательства переквалифицировал действия главы Раифского поселения со злоупотребления на подлог и прекратил ее преследование за сроком давности. Это не реабилитирующее основание, но женщина сохранила свою должность. Однако через год погибла в ДТП.

Перчатку со следами крови нашли через 6 лет

В Зеленодольске я отработал 2 года и в 2009-м был прикомандирован в отдел по расследованию особо важных дел центрального аппарата Следкома при прокуратуре РТ. Тогда такой отдел был лишь один, его возглавлял Сергей Куранов, ныне судья Верховного суда РТ, а замом был Артем Кривоносов, сейчас — Бугульминский прокурор. Меня предупредили об испытательном сроке в полгода, сказали, по итогам либо оставят, либо отправят назад в район. Подключили к расследованию преступлений банды «черных риелторов» и банды Сметанина, но уже через 2 месяца назначили следователем и отдали мне, на тот момент юристу 3-го класса, дело «сметанинских» беспредельщиков.

Бывший водитель завода «Элекон» с судимостями за разбой и грабеж _